velzevul (dubva1) wrote,
velzevul
dubva1

Боевые орбитальные станции

Как русские боевые орбитальные станции собирались отстреливаться от спутников-убийц





Одним из ярчайших и запоминающихся моментов киноэпопеи Джорджа Лукаса «Звездные войны» («Star Wars»), вместе с впечатляющими батальными сценами, ликвидированием целых планет, схватками на лучевых клинках, головокружительными гонками на невообразимых флайерах и звучными взрывами в безвоздушном пространстве, являются перестрелки: «хорошие» герои палят в «плохих» из странноватых бластеров, гибридов дамских пистолетов и подствольных гранатометов, испускающих недлинные, очевидно видимые глазу пучки (либо отрезки) лучей. Вне зависимости от того, где происходит противостояние – на планетках с атмосферой, в открытом космосе либо в коридорах межзвездных кораблей, это орудие без промаха разит и боец императорской гвардии, и боевых дроидов. Нескончаемый припас зарядов, ни гильз, ни пороховой гари, ни часто даже следов попадания луча в стенку. Технологически (и экологически) незапятнанное орудие – краса!


Жизнь, как досадно бы это не звучало, прозаичнее умопомрачительного эпоса.


Сначала славных дел (так и охото написать: «В одной дальной галактике...»), когда ракетчики чуть проторили дорожку на орбиту, а ученые только приценивались к «шестому океану», военные уже деловито строили планы выхода и закрепления на «новом боевом рубеже»: околоземный космос, еще не став ареной для сотрудничества, с одной стороны, стер границы меж странами, а с другой стороны, сам перевоплотился в границу, которую было надо зорко сберегать и охранять.


Так как «космическая доктрина» еще только зарождалась, военачальники пробовали применить способности боя, который казался им очень близким по собственной сущности к «битвам в пространстве», а конкретно – воздушной войне. Им так и мерещились «летающие [космические] крепости» («flying space fortresses»), пилотируемые станции с бессчетным военным экипажем, несущие на борту атомные бомбы, которые они будут метать с орбиты, и ракетное (либо на худенький конец огнестрельное) орудие, которым они будут обороняться от наседающих на их галлактических истребителей либо перехватчиков противника.


Проекты пилотируемых галлактических кораблей, вооруженных ракетными снарядами класса «космос – космос» (этакий орбитальный ПТУРС с системой самонаведения либо управления по радиолучу) и обыкновенной ствольной артиллерией (пулеметами и пушками), рождались как за рубежом, так и в российских КБ. При этом если о забугорных работах понятно очень не достаточно (и это невзирая на еще огромную открытость, чем у нас), то некие, пусть и небогатые сведения об подобных русских проектах за последние 10 лет в печать всетаки проникли.


Здесь можно вспомнить о боевых кораблях «Союз Р» и «Союз П», разрабатывавшихся в 1962-65 годах в подлипкинском ОКБ Царица, и о загадочной «Звезде» (7К-ВИ), создававшейся в 1965-67 годах куйбышевским СКБ Козлова, и о «наблюдательном посте на орбите» – орбитальной пилотируемой станции (ОПС) «Алмаз», построенной реутовским ОКБ-52 Челомея. Все эти аппараты вначале должны были оснащаться боевыми средствами: «Союз П» (перехватчик) – ракетами «космос – космос», корабль 7К-ВИ – пулеметом, а станция «Алмаз» – пушкой.


О пулемете на «Звезде» тяжело чего-нибудть сказать. Вероятнее всего, это всетаки была дань моде.


Ракетные снаряды для «королевского» перехватчика должно было делать оружейное КБ Шипунова. Аппарат вправду представлял собой некоторую модификацию радиоуправляемого ПТУРСа, уходящего к цели на массивном маршевом движке и маневрирующего в космосе методом включения малеханьких пороховичков, которыми, как еж, была утыкана его передняя часть. При подлете к цели (к примеру, неприятельскому спутнику-разведчику) по команде от радиовзрывателя подрывалась боевая часть, осколками (поражающими элементами) которой служили те же пороховички, разлетающиеся в стороны.


Повидимому, «космические ПТУРСы» и «противоспутниковый пулемет» так и остались на бумаге, как и корабли, на которых их предполагалось установить. Чего нельзя сказать о пушке на «Алмазе».


Сначала проектирования ОПС (1964 год) реутовским разработчикам было понятно, что за рубежом проходят работы над разными военными спутникамиинспекторами и перехватчиками. В эскизном проекте станции были приняты меры по ее защите от аппаратов подобного рода: ОПС оснащалась авиационной скорострельной пушкой конструкции Нудельмана – Рихтера НР-23 (модификация хвостового орудия реактивного бомбовоза Ту-22). Это была сама по для себя достаточно увлекательная разработка, а о галлактическом применении и гласить не приходится!


Предположительная дальность стрельбы против орбитальных целей должна была составлять более 3-х тыщ метров. Орудие делало 950 выстрелов за минуту. Снаряд массой 200 г летел со скоростью 690 м/с. По утверждению разработчиков станции, в наземных испытаниях на дальности более километра залп из пушки перерезал напополам железную бочку изпод бензина. При стрельбе в космосе отдача пушки была эквивалентна тяге 218,5 кгс и станцию было надо стабилизировать, с чем просто управлялись два маршевых мотора тягой по 400 кгс каждый либо движки жесткой стабилизации тягой по 40 кгс.


Пушка устанавливалась агрессивно под брюхом ОПС. Ее можно было наводить в подходящую точку через прицел, поворачивая всю станцию вручную либо дистанционным управлением, чтоб аккомпанировать цель. Стрельбой из пушки управлял программно-контрольный аппарат (ПКА), который вычислял залп, требуемый для разрушения цели при полете снаряда до цели от одной до 5 секунд.


Нападать на кого-то «Алмаз» не мог – какой смысл использовать против полутонного инспектора пилотируемый наблюдательный пункт массой под 20 т с огромным фотоаппаратом и другой более ценной внутренностью. А вот обороняться – полностью, ни один южноамериканский автоматический спутник не устоял бы…


Хотя, как представляется, логика разработчиков изменялась по мере совершенствования военной стратегии и вызревания проекта ОПС – перехода его с ватманских листов в «железо», которое в первый раз было запущено 3 апреля 1973 года («Алмаз-1», нареченный официально «Салют-2»).


К моменту первого полета экипажа на ОПС (П.Р. Попович, Ю.П. Артюхин; «Салют-3»/»Алмаз-2»; 3 апреля – 19 июля 1974 года) никаких реальных врагов «Алмаза» на орбите не было. Но пушка на станции стояла, и оружейники (ну и разработчики ОПС) не смогли побороть соблазна проверить ее в действии. 24 января 1975 года, когда станция, стопроцентно выполнив автономный полет по основной и дополнительной программкам, была сведена с орбиты, пушка отдала собственный 1-ый (и, как нередко бывает, последний) залп: разработчикам требовалось знать, как стрельба из орудия оказывает влияние на динамику и вибрационную устойчивость «Алмаза». Тесты прошли удачно, хотя палили, что именуется, «в белоснежный свет как в копеечку», и снаряды, выпущенные против вектора орбитальной скорости, вошли в атмосферу и сгорели даже ранее станции.


Как могла применяться пушка? Тяжело сказать. Ни галлактических инспекторов, ни орбитальных перехватчиков, ни транспортировщиков америкосы так и не сделали. Шаттл, который русские военные выставляли на интернациональных переговорах как «потенциально вероятное орудие противоспутниковой обороны», к тому времени еще не летал. Политического вреда от поражения неприятельского спутника либо корабля (какого бы то ни было) было бы больше, чем практической полезности. А орать «Стой, стрелять буду!» и давать предупредительную очередь в воздух (пардон, в вакуум) либо перед приближающимся КА «потенциального противника» было бы никчемно – и не услышат, и не увидят…


Использовать подобные штуки можно только по прямому предназначению (другими словами для поражения техники противника) в случае открытого противостояния (другими словами военного конфликта). А галлактический конфликт, вне всякого сомнения, перебежал бы в земную войну.


На последующем «Алмазе» («Салют-5»; 22 июня 1976 года – 8 августа 1977 года) пушки уже не было.






Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments