velzevul (dubva1) wrote,
velzevul
dubva1

Categories:

Укоренение игры - Радио Свобода

Хуго Ранер. Играющий человек. - М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2010. - (Современное богословие). - xvii. - 95 с.


Ну, как представляемое этим изданием богословие современно - вопрос отдельный. Всё-таки книжка Хуго Ранера (1900-1968) - создателя многих книжек по истории церкви, патрологии и философии религии, признаваемого одним из выдающихся германских (церковных) богословов, - вышла более шестидесяти годов назад - в 1949-м. Другими словами - спустя всего десятилетие после той, традиционной, заглавие которой при виде её заголовка приходит на разум сперва. Это - "Человек играющий", "Homo Ludens" - самый известный труд голландского культуролога Йохана Хёйзинги, изданный в 1938-м, распространивший понятие игры на все, кажется, мыслимые области культуры и навечно - совместно с более архетипичной "Игрой в бисер " (1943) Германа Гессе - определивший дела западной мысли с этим предметом. Пред нами всё-таки - монумент мысли уже далековато отодвинувшегося от нас культурного состояния.


Но что правда, то правда: для российского читателя и книжка, и предложенный в ней подход к игре - вправду внове. По сю пору мы этого не читали - есть смысл начать.


Что касается Гессе, он, непременно, один из важных собеседников создателя: "Игру в бисер" Ранер повсевременно упоминает и цитирует.


К Хёйзинге же заглавие книжки отсылает совсем преднамеренно. Ранер прямо его продолжает - правда, не как культуролог, как богослов и христианский антрополог. Понятие игры он распространяет на суть христианской церкви и отношений меж человеком и Богом. И даже - меж Богом и миром.


Игра, выходит у него - онтологична. Она лежит в базе Творения. Принадлежит к сути мира.


Ранеровское осознание игры, помещающее её в самую сердцевину религиозности вообщем и христианства а именно, может показаться значительно смелым и внезапным. (Кстати, помнится, в "Игре в бисер " монахи Игру как раз не очень жаловали и собственного родства с нею уж точно не усматривали). А меж тем оно глубочайше укоренено в истории христианства - и того древнего, греческого мироотношения, прямое (без мельчайших противоречий!) продолжение которого Ранер лицезреет в христианской мысли.


Ранер указывает это внушительно - в его книжке огромное количество цитат из греческих и латинских создателей от античности до Средневековья, от Аристотеля до Фомы Аквинского. Не откуда-нибудь, а из Писания естественно вычитывается, что сам Бог творил мир, играя, - и греческие Отцы Церкви, наследники Платона и Плотина, "сформировали своё расчудесное богословие играющего" - и радующегося Творению - Бога-художника.


Противопоставление "игры" и "серьёзности" в западной культуре, считает создатель, - и очень позже исторически, и, главное, - совсем неплодотворное. Вырождаются при всем этом и игра, и серьёзность, и сам человек. Меж тем игра родственна сразу двум - нераздельным и коренным -человекообразующим началам: свободе и смыслу. Она, пишет Ранер, - "это сначала некоторая сущностная душевно-телесная деятельность человека: удачное выражение через видимый телесный жест, слышимый звук, ощутимую материю некоего заветного "мастерства" души", ""сыгранность", слаженность духа с его воплощением". Играя, человек уподобляется Творцу: другими словами, становится как раз тем, что он есть по собственной сущности.


Как понятно, читатели хоть какого текста делятся на "внутренних " - принадлежащих к кругу представлений и ценностей создателя - и "наружных", наблюдающих этот круг в главном либо стопроцентно снаружи. Фактически, всякий текст на равных правах адресуется и тем и другим, и у обоих чтений - свои неподменные смыслы. Создателю этих строк, непременно принадлежащему к числу "наружных" читателей текстов о богословии и смотрящему на их быстрее с позиций современной нам культуры вообщем, очевидно не хватило в этом издании основательной комментирующей статьи. Таковой, которая ставила бы концепцию Ранера в контекст раздумий о сути игры и человека в ней - и современных ему, и тех, что успели показаться за 60 лет, прошлых со времени выхода книжки в свет. Но это и понятно: издатели книжки - всё-таки не теоретики культуры, а богословы, у их свои задачки.


А мы займёмся своими.


Что касается постановки книжки Ранера в контекст, очень возможно, в последнее время это будет изготовлено и русскими её комментаторами.


"Наружный" же читатель, не католик и не очень верующий, имеет возможность задуматься под воздействием книжки Ранера о неких очень базовых вещах. К примеру, о соотношении мудрости и лёгкости, об условностях целей и проницательной глубине бесцельного. О внутреннем устройстве людской свободы, гармонии и о том доверии к миру, в каком - воплощаясь в игре - коренятся они обе.


Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments