velzevul (dubva1) wrote,
velzevul
dubva1

Съестное

Наша
цивилизация захворала предчувствием собственного конца. Издавна не зная больших войн,
победив заболевания, выкашивавшие до этого миллионы и миллионы, население земли
забеспокоилось в размышлениях о том, что все-таки нас подкосит в очередной раз. Новенькая
война? Неведомые возбудители заболеваний? Глобальный недостаток энергии? А может
быть, приближаются времена, когда в мире завершится пища?






Дискуссии о
будущем продовольственном упадке и о том, что десятилетия относительно
дешевенькой пищи останутся в памяти как нечто невозвратно ушедшее, разгорелись с
особенной силой приблизительно три года вспять, когда в 2007–2008 годах мировые цены на
продовольствие достигнули неслыханных максимумов, поднявшись на 83% за два года.
Но скоро пришел денежный кризис, уронивший цены на почти все, в том числе
на нефть и продукты питания. Острота вопроса оказалась временно снятой, но
уже после того как жесткая фаза кризиса миновала, напомнил о для себя климат: все
мы помним аномально жаркое лето с следующими перебоями с гречневой крупой и
эмбарго на экспорт русской пшеницы. Климат гробил урожаи в прошедшем году,
гробит их и в сегодняшнем, очевидно, не только лишь в Рф. Все эти действия
становятся источником тревожных мыслей о том, как уязвимы мы, люди
в большей степени городской цивилизации, перед опасностью перехода на голодный паек.


Все желают
жить отлично


Так что все-таки
происходит в мире с пищей и вправду ли она становится наименее доступной?
Да, неувязка продовольствия существует, и если обитатели более благополучных государств
чувствуют ее только на собственном кошельке, посреди населения беднейших стран мира
отмечается суровое повышение числа страдающих от недоедания.

Один из
важных причин роста цен на продовольствие – рост цен на нефть. Энергия и
пища всегда идут рука об руку. Нефтепродукты нужны как на фазе
выкармливания сельхозпродукции, так и в процессе ее переработки и транспортировки к
потребителю. Почему же нефть дорожает? А именно, из-за увеличения спроса
на нее со стороны стремительно развивающихся огромных экономик, сначала Индии и
Китая. Там растрачивают много горючего на поддержание производства, а успехи
экономического развития приводят к повышению численности среднего класса,
который желает жить «по-западному», другими словами ездить на автомобилях, летать на
самолетах и эксплуатировать много домашней техники. Мировой кризис, приведший к
падению цен на нефть, здесь же укоротил бурный рост цен на продовольствие. Но как
только глобальная экономика стала выздоравливать и спрос на нефть вырос,
продукты питания тоже подорожали. 2-ая причина, по которой нефть дорожает,
отсутствие сурового роста ее производства. Когда бы ни настал
несчастный «пик-ойл» – точка невозвращения, после которой нефти в мире станут
добывать меньше и меньше, ясно, что спрос на нефть будет обгонять
предложение и эпоха дешевенькой нефти уже не возвратится никогда. Если только
население земли не выдумает ей какую-нибудь подмену, о чем в практическом
смысле гласить рано.


Ни поесть, ни
испить

Кстати, одно
из направлений, в каком мир пробует идти, чтоб уменьшить зависимость от
нефти,– это биотопливо, другими словами сначала топливный этанол. Он, как
понятно, нейтрален исходя из убеждений выброса CO2, потому что дает атмосфере только
тот углекислый газ, который растения, ставшие сырьем для этанола, совершенно
не так давно из атмосферы впитали. Противники же биотоплива обращают свое внимание
на то, что под плантации сырья в таких странах, как Бразилия, Индия либо
Малайзия, вырубаются леса, которые в плане поглощения CO2 из атмосферы
действуют куда эффективнее, чем сладкий тростник либо кукуруза. Не считая того,
под посевы топливного сырья нередко занимают площади, которые до этого
использовались для выкармливания пищевых культур. И вот он – очередной вероятный
фактор рост цен на пищу. К тому же появляется вопрос морального характеристики – гоже ли
отправлять раз в год 100 млн тонн зерна (из общего урожая 2 миллиардов тонн) в
топливный бак, в то время, когда в мире голодает млрд человек. Ситуация
может, правда, поменяться, когда на рынке в приметных количествах появится
биотопливо второго поколения. Оно будет выполняться из биомассы (другими словами
в главном из целлюлозы), и в топку пойдет не продовольственное сырье, а его
отходы в виде травы, жмыха и проч. Но пока технологии переработки биомассы
в спирт дороги и неконкурентоспособны на энергетическом рынке.



Разорительный
бифштекс



Еще одна
причина, по которой дорожает пища, – рост употребления мяса. Выходит, что пока
одним не хватает хлеба, отправленного на биоэтанол, другие все более склоняются
к плотоядности. По прогнозам экономистов, в наиблежайшие два десятилетия
потребление мяса в мире вырастет на 55%. И снова свою решающую роль (как и в
росте цен на нефть) тут сыграют развивающиеся цивилизации (сначала Индия
и Китай, ибо как местный народ начинает хоть немножко богатеть, все
радующие овощеедов чудеса восточной кухни отходят на 2-ой план, а на
столах в обилии возникают продукты животноводства, совершенно как на Западе.


В чем
неувязка с мясом? В том, что мясу, пока оно еще мычит, хрюкает и кудахчет, необходимо
что-то есть, и в качестве этого чего-то выступает, обычно, все то же
зерно. Чтоб произвести 1 кг мяса нужно издержать в виде кормов 6–7 кг
пшеницы либо сои. Если же этим зерном подкармливать не скот, а людей, выйдет еще
сытнее и экономичнее. Другими словами, как и в случае с биотопливом, мясное и
молочное животноводство в каком-то смысле понижает питательный КПД занятых под
земельные культуры земель. В особенности если часть их занята созданием кормового
зерна, а другая отводится под пастбища. А ведь на корм скоту уходит до 40%
мирового урожая зерновых. Не считая того, животноводство очень энергоемко, да еще
и делает в придачу чуток наименее 20% от общего объема выброса в атмосферу
парниковых газов – идет речь о метане, выделяемом из помета. По данным ФАО
(интернациональной организации ООН по продовольствию), животноводство заносит собственный
значимый вклад во все самые острые экологические трудности мира, такие как
повышение выброса парниковых газов, уменьшение био контраста в
природе, деградация земель земельного предназначения и нехватка питьевой воды.



Домик в
деревне



И что со всем
этим делать? Если уменьшать зависимость сельского хозяйства от ископаемого
горючего, придется обращаться к другим источникам энергии, а все они как
один дают более дорогую энергию, чем обычные углеводороды. Что касается
биотоплива, то оно, как уже говорилось, объявлено конкретным виновником
подорожания пищи. Есть, правда, другая мысль – понизить энергопотребление
сельскохозяйственного производства за счет его приближения к природе. В поисках
выхода из сложившейся ситуации ряд интернациональных профессионалов (в главном
зеленоантиглобалистского толка) ополчились на современную
аграрно-индустриальную модель сельского хозяйства. В докладе «Международная
оценка земельной науки и технологий для развития», приготовленном по заказу таких
организаций, как ООН, ЮНЕСКО, ФАО и Глобальный банк, четыре сотки профессионалов
высказали мировоззрение о том, что далее так жить нельзя и создание
продовольствия в современном стиле несет с собой неприемлемые для планетки
издержки. Специалисты призывают... к новейшей земельной революции. Мир опять должен
направить внимание на земельный сектор и сделать его более независящим от
ископаемого горючего, более нацеленным на местные ресурсы. Не считая того,
основой производства продовольствия должны стать маленькие семейные хозяйства,
а не аграрно-индустриальные гиганты. Они будут рачительней расходовать
природные ресурсы (землю и воду сначала), добьются большей эффективности
их использования, будут меньше растрачивать энергии на доставку привозного сырья и
на поставку собственной продукции через моря и материки. Они станут создавать то
и в таком объеме, что нужно на местном рынке, а не растить, допустим,
сладкий тростник на биоэтанол, когда вокруге недостаток пшеницы. В каком-то
смысле предлагается возвратиться к сельскому хозяйству доиндустриального типа.
Одна неудача – мира, который жил только за счет классической деревни,
больше нет. Даже в слаборазвитых странах с того времени поменялось почти все – подросло
число населения, деградировали земли, поднялись городка, которые желают есть, но
сами ничего и никого не выращивают. Возвратить городских жителей к земле – задачка практически
неразрешимая.


Ситуацию с
потреблением мяса тоже конструктивно не поменять. Если на «сознательном» Западе
еще можно для себя представить постепенный отказ от мясного как от еды,
повышающей риск сердечно-сосудистых болезней, то там где к мясу приобщились
потомки целых поколений принужденных овощеедов, пропаганда здорового вида
жизни не пройдет. Еще не наелись как надо. В ответ на возрастающий спрос населения
государств сразвивающимися экономиками Бразилия и Китай быстро наращивают
создание свинины.



Зеленоватая
революция №2



Кандидатурой
возвращению к доиндустриальным формам сельского хозяйства в развивающихся
странах считается, напротив, активное внедрение новейших агротехнологий.
В 1960-х Запад провел в ряде государств Азии и Латинской Америки так именуемую
зеленоватую революцию. Фермеры отсталых государств получили удобрения, пестициды и
остальные красоты современной земельной промышленности, что позволило резко повысить
урожаи и понизить число страдающих от недочета еды. Нечто схожее призывают
сделать и сейчас. Особенные надежды возлагаются на генную инженерию, которая
типо позволит сделать такие сорта сельхозкультур, которые сумеют давать
отличные урожаи в районах, страдающих от засухи либо от излишка воды. Критики
«Зеленой революции №2» замечают, что, во-1-х, за этой мыслью стоят алчные
интересы межнациональных биохимических концернов, которым необходимы новые рынки
сбыта для их продукции, в то время как на самом Западе часть земель переводится
всельскохозяйственные угодья для выкармливания «органической еды» (без
использования хим удобрений). Технолого- и энергоемкая пища, даже
произведенная в бедных странах мира, не станет доступной всем тамошним жителям
из-за высочайшей цены. Во-2-х, отмечают те же критики, способность генной
инженерии в два счета решить трудности урожайности при резких колебаниях климата
серьезно гиперболизирована.



Не нечего, а
не на что


Итак, на вызов, которое кидает населению земли
дорожающее продовольствие, нет конкретного технологического ответа, и не в
последнюю очередь поэтому, что продовольственная неувязка заключает внутри себя
социально-политическую составляющую. Невзирая на истощение почвенных и аква
ресурсов и конфигурации климата, в мире пока делается довольно пищи, чтоб
никто не голодовал. В продвинутых странах земельный сектор не недопроизводит,
а перепроизводит продовольствие. Наша родина ждет в этом году сбор на уровне
82–86 млн тонн зерновых, что не настолько не мало по сопоставлению с позапрошлогодним рекордом,
но все таки выше потребностей внутреннего рынка, оцениваемого приблизительно в 70 млн
тонн. Другое дело, что сельхозпродукция – не манна небесная, сыплющаяся с неба
на всех, а продукт, имеющий рыночную стоимость. Сотки миллионов людей, в главном в странах
Азии и Африки, голодают не поэтому, что пищу приобрести негде, а так как не на
что. И каждый бакс прироста продовольственных цен наращивает количество
людей, которым пища перестает быть доступной.





Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments